18 июля – День российско-перуанской солидарности. Поводом для него послужила гибель советского транспортного самолета, летевшего с грузом гуманитарной помощи пострадавшему от землетрясения народу Перуанской Республики. В память об этом событии в обеих странах установлены мемориалы, у которых ежегодно проводятся поминальные мероприятия. На церемонии у стелы с именами погибших на Новодевичьем кладбище в нынешнем году побывал автор этого материала.
По приглашению Посольства Перу в Российской Федерации вместе с сотрудниками этого дипломатического представительства у символического камня с именами 22 членов экипажа и медиками мобильного госпиталя собрались немногие родственники погибших и некоторые из оставшихся в живых членов экипажа Ан-22 с аэродрома Иваново-Северный, следовавшего в паре с погибшим "Антеем".
Церемония началась с возложения венка посольства Перуанской Республики и цветов родственников погибших к символической могиле с именами спасателей. Выступившие после возложения Чрезвычайный и полномочный посол Перу в Российской Федерации Хуан Хенаро дель Кампо Родригес и директор Латиноамериканского департамента МИД России Александр Валентинович Щетинин напомнили собравшимся об истории и значении событий 1970 года: результатах поразившего Перу катастрофического землетрясения и практически мгновенно оказанной этой стране советской гуманитарной помощи менее чем через полтора года после установления дипломатических отношений между нашими странами.
Произошедшее 31 мая 1970 года в Перу землетрясение унесло жизни более 70 тыс. человек и лишило крова порядка 800 тыс. жителей центральных регионов страны. Был госпитализирован 143 331 человек. Разрушениями была охвачена территория до 450 километров в длину и 200 километров в ширину. В результате вызванного землетрясением селевого потока в одном из департаментов было уничтожено целое поселение. Экономические потери страны превысили полмиллиарда долларов США.
Советские военно-транспортные самолеты перебросили в Перу три вертолета Ми-8 с экипажами, тонны медицинского оборудования и техники, продуктов питания, автомобили скорой помощи, палатки, теплую одежду и многое другое. В страну были доставлены группы военных спасателей, инженеров, медиков и волонтеров. В течение трех месяцев они оказывали медицинскую помощь пострадавшим, в том числе на фоне обострившейся эпидемиологической обстановки.
Советские специалисты тренировали перуанских летчиков и спасателей, обучили оказанию медицинской помощи сотни добровольцев среди местного населения. В городе Уарас, столице Департамента Анкаш развернули военно-полевой госпиталь, позднее переданный в дар перуанскому правительству и давший начало многопрофильной городской больнице, действующей по сей день. Осуществили свыше 32 тыс. приемов больных, приблизительно 1.000 госпитализаций, вакцинацию 90 тыс. человек, захоронили почти 3 тыс. трупов. В стертом с лица земли в результате оползня поселении Юнгай построили сборные жилые дома из привезенных из СССР конструкций, укомплектованные необходимой бытовой техникой советского производства.
Посол Перу и директор департамента МИДа назвали гибель советских людей, летевших на помощь перуанскому народу, символической, подчеркнувшей неформальный характер складывавшихся отношений между нашими странами. День гибели советского транспортного самолета с гуманитарным грузом для Перу, заключили они, превратился в День памяти о бескорыстной помощи Советским Союзом перуанскому народу и День российско-перуанской солидарности.
Мне не довелось выступить перед собравшимися на церемонии поминовения, хоть я и был одним из участником оказания помощи перуанскому народу. Своими впечатлениями о событиях 55-летней давности после торжественной части церемонии я поделился с родственниками членов экипажа погибшего самолета. На мой взгляд, 18 июля является еще и днем памяти о подлости сил, стремившихся вбить клин в крепнувшие отношения между Советским Союзом и Перуанской Республикой.
В июле 1970 года я был прикомандирован к экипажу Ан-22 под командованием майора Хорошко. Моя задача состояла в обеспечении безопасного пролета над иностранными государствами и Атлантическим океаном путем поддержания радиообмена с расположенными в них диспетчерскими пунктами. С пропавшим в водах Атлантики "Антеем", которым командовал майор Бояринцев, мы летели в паре с часовым интервалом и из-за большого расстояния между нами без радиосвязи. На аэродроме Кефлавик в Исландии мы совершили первую из запланированных промежуточных посадок для дозаправки, технического осмотра, краткого отдыха и смены сдвоенного экипажа. Затем так же с часовым интервалом взлетели, причем летевший первым Ан-22, как выяснилось позднее, на 49 минуте после взлета пропал с экранов наземных локаторов, и мы пролетели над местом его гибели, даже не зная об этом.
Ничего не предвещало гибели летевшего первым "Антея". Он был из серии самых современных и наиболее грузоподъемных по тем временам военно-транспортных самолетов, тщательно подготовленным и всесторонне проверенным перед выполнением задачи международного значения. Без сомнения к нему было приковано внимание спецслужб стран, не питавших добрых чувств к нашей Родине. Не знаю, почему в качестве одной из посадок на пути в Перу был выбран исландский Кефлавик, являющийся еще и авиабазой военно-морских сил США, и почему после посадки была опущена его аппарель и проведена какая-то "экскурсия" по забитому до подволока грузовому салону. Командир же нашего Ан-22 отказал в подобном эксперименте с нашим самолетом в обмен на ознакомление со стоявшим неподалеку американским "Геркулесом".
В дальнейшем из-за встретившего нас грозовым фронтом североамериканского континента мы были вынуждены уйти на запасной аэродром Галифакс на острове Ньюфаундленд. При этом мы полагали, что первый Ан-22 успел "проскочить" этот фронт и приземлился на континентальном Гандоре. Однако наши надежды не оправдались, когда мы узнали, что в Гаване этот самолет так и не появился, а нам показали кубинскую правительственную газету "Гранма" с рисунком, на котором американский ковбой стреляет в летящего над ним голубя с надписью "СССР". Таким образом кубинцы сразу же назвали виновника гибели советского самолета.
С высоты сегодняшнего возраста и опыта военной службы могу с уверенностью заявить, что по возвращении в Иваново - Северный командир и все члены экипажа моего самолета должны были отчитаться во всех деталях о том полете, в том числе о пребывании в Кефлавике. И их доклады должны были быть учтены в оценке причин гибели "Антея". Тем не менее за основу в оценке произошедшего была принята версия главного конструктора Ташкентского авиационного производственного объединения Ивана Половникова о том, что причиной гибели "Антея" мог стать брак при изготовлении лопастей винта – одна из них оторвалась и прошила фюзеляж самолета.
Еще я не могу не высказать претензии к планировщикам того перелета, допустившим часовой интервал между нашими самолетами, летевшими в паре, но на удалении порядка 600 километров друг от друга и потому не имевших между собой радиосвязи. История не терпит сослагательного наклонения, но, если бы наши экипажи поддерживали радиосвязь в том полете, то резкое ее прекращение побудило бы своевременно забить тревогу и, может быть, ускорило проведение поисково-спасательной операции.
Проходя службу на Северном флоте, я интересовался результатами поиска пропавшего в водах Атлантики Ан-22 самолетами разведывательной авиации и кораблями 7-й оперативной (Атлантической) эскадры СФ. По докладу командира одного из Ту-95 РС, в месте предполагаемого исчезновения Ан-22 его экипаж наблюдал оранжевое пятно, предположительно напоминавшее спасательный плот Ла-5 для терпящих бедствие моряков и летчиков. Командир одного из кораблей упоминал найденные кем-то доски от ящиков с надписью "Сделано в Саратове".
Таким образом мой Ан-22 с бортовым номером 09305 свою гуманитарную миссию продолжил в одиночестве. Мы высадили трех врачей мобильного госпиталя и трех вертолетчиков, а также доставили и передали перуанцам груз медикаментов, продуктов питания, спальных принадлежностей, теплой одежды, палаток и готового к сборке вертолета Ми-8.
На одном из памятных мероприятий, посвященных Дню Российско-Перуанской солидарности на Новодевичьем кладбище я познакомился и подружился с сотрудником перуанского посольства Егоровым Рамиресом Инохоса. Это имя дала ему мать в благодарность за помощь, оказанную советским врачом по фамилии Егоров. Быть может, этот врач был доставлен в Перу именно на моем самолете.
Прошло 55 лет с момента той трагической даты. Все меньше родственников погибшего экипажа и членов следовавшего за ним Ан-22 прибывает на Новодевичье кладбище помянуть погибших. Но хочется верить, что в памяти потомков еще долго не сотрется один из наиболее ярких моментов в истории братских отношений между нашими странами.
Мы русские православной веры, нами движет евангельское "нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя". Не счесть примеров самоотверженности русских воинов на фронтах специально военной операции. К подобным примерам я отношу и подвиг экипажа Ан-22 "Антей", летевшего 55 лет назад с гуманитарной помощью населению Перу и погибшего от руки тех, кто и сегодня не желает добра моей Родине и ее дружбе с братскими странами.
Член Объединенного Совета ветеранов Военно-морского флота Московского комитета ветеранов войны капитан 1 ранга Александр Яковлев
