Все люди одинаковы, да не все похожи друг на друга...
Автор
Альбом с фотокарточками округи раскрыт на странице, где одно лишь марево облаков, без конца и краю. Небо с землёю слились в одно. Были бы звёзды... А так - не понять, где что. Впрочем, ветру всё равно. В который раз он тешит себя, рассматривая виды, вынимает каждую карточку из своего места и читает с оборота:
– "На долгую память", "С сердечным приветом!"... "Валуйки, Март, 1941", "Козловка, апрель 1941", "Берлин, Май, 1945", "Штовенхаген, 1946", "Лейпциг, 1950", "Липецк, 1956", "Воронеж, 1956", "Алтай, 1958"...
– Что ж вас мотает-то так... – сокрушался ветер, вчитываясь в даты, названия городов, имена и бесхитростные, искренние, наивные, сквозь смех или слёзы пожелания. А не понимает, что и сам таков, – неугомонный, бесшабашный сорви голова.
Разный у всех почерк казался ветру по одинаковому красив, как в прописи, ну - почти. Сказывалось усердие на уроках чистописания. И если прилежание девчат само собой разумеется, то за внятными, ровными, одна к одной буквами ребят проглядывали неровные заборы неряшливых строк, кляксы в полстраницы, выпачканные чернилами манжеты и скомканные промокашки. Но сдюжили-таки, справились, смогли...
Похожим, ровнее ровного разборчивым почерком заполнялись наградные листы и личные дела бойцов Великой Отечественной. С описанием подвигов и перечислением захваченных высот и освобождённых городов.
...Ветер долго листал альбом с фотокарточками округи. И, невзирая на то что делал это не в первый раз, не ленился перечесть каждое "На вечную память..." и "С надеждой на встречу..." или "В память..." о ней.
Много в том пухлом, плотных листов альбоме приветов из прошлого. Подле них, подле любого, замираешь надолго. Не миновать того и ветру. От писанного недавно "Вернусь с Победой!" за февраль двадцать второго посветлело его лицо... А над последним снимком "Нерождённому сыну от папы, с любовью..." ветер долго вздыхал, сдувая набежавшую слезу, да всё одно – растрогался так, что убирая фотографию на место, не справился заправить один уголок. ...И выглянул оттуда месяц, и выпало ему светить, пронзительно да ярко, до рассвета, до боли в глазах.
