"Давай так договоримся, если, не дай Бог что, - я его усыновлю,
но пока не будем об этом. Я очень надеюсь, что этого не понадобиться".
(Из личной переписки автора)
Когда это случилось, сердце дало знать о том тем, что затихло. В очередной раз напугав неизбежностью конечности и бесконечными, безысходными мгновениями скорбного молчания. Того, что не длиннее судьбы и не короче приличия. А после - сердце стало жить дальше. С болью и перебоями, в попытках залатать образовавшуюся брешь, что непросто. Ибо не наловчилось покуда человечество обходится без упований на будущее. А кто, как не дети, продолжая людской род, - олицетворение надежды. Той самой, от которой так легкомысленно отрекаемся в юности, а позже, как уже надорвёмся тою лёгкостью, с надрывным же чаянием обустраиваем немалую долю участи в расчёте только на него. Иначе же... иначе всё напрасно! Ни для чего.
...Он был поздним, единственным, долгожданным, болезненным и болезненно любимым ребёнком. Когда был малышом, взрослые раздумывали, как защитить его, в случае чего.
– Что станется с ним, если не станет нас? – металась мать, и подруга клятвенно обещала перехватить мальчишку, как знамя, "в случае чего".
– У него и квартира будет и дом... – продолжала уговаривать беспокойная мать, а подруга злилась, "на все эти глупости" и убеждала, что возьмёт мальчика просто так, одного, без "участка и надворных построек". Из любви и верности, из дружеского расположения. Да просто потому, что иначе - никак нельзя!!!
К счастью, мальчишка вырос дома. В будни учился и помогал по хозяйству, праздники проводил сперва с родителями, а потом и с друзьями, но в День Победы всегда сопровождал отца к мемориалу в Кинель, поклониться тётке Прасковье, потерявшей в Великую Отечественную девятерых сыновей и не выдержавшей этого горя[1].
Надо ли говорить, что весь путь домой парнишка втолковывал отцу про то, что случись что, он не будет отсиживаться за спинами немолодых родителей... Будто готовил их к грядущему, будто бы знал.
И... когда пробил его час, оставив поседевших в одночасье отца и мать, мальчишка встал на защиту Отечества.
Он был одним из немногих, встретивших рассвет 1 января 2023 в полной боевой готовности после обстрела Макеевки. Он же был командиром танка, выжившим после прямого попадания ракеты, а когда, после очередного ранения, не смог вернуться в танковые войска, сумел приручить "птичку" и спасал жизни, спас немало, да и делал бы это по сей день, если бы в конце прошлого декабря дверь Вечности не скрипнула, приглашая его войти...
Когда иные беззаботно режут лезвиями коньков лёд, никуда не торопясь расчерчивают лесные поляны лыжнёй, сидят, приобняв подругу, в кино или просто - вдыхают свежий тихий вечер через приоткрытое окно... мне представляется, как он, невысокий и некрепкий, сгибался под тяжестью рюкзака размером едва ли не в половину своего роста, прокладывая тропу до передовой. Каждый день. Каждый Божий день.
После того, как... Новый Год перестал быть праздником. Не знаю, что может заставить полюбить его вновь, кроме Победы, что несут в рюкзаках за спиной дети, которых нам было не дано усыновить.
* * *
[1] В поселке Алексеевка городской округ Кинель на горе перед рекой Самарой стоит памятник русской женщине. Прасковья Еремеевна Володичкина родила и воспитала девятерых сыновей. Все они защищали родину на фронтах Великой Отечественной войны. Шестеро из них погибли, трое вернулись домой и вскоре умерли от полученных ран. Сама Прасковья Еремеевна умерла в 1941 году: пришла третья подряд похоронка, сердце матери не выдержало.
